Стихи, рассказы, песни, музыка...

Первая любовь

Assaa — Sat, 25 Jan 2014 12:01:18 GMT

Каждое лето Сонечка, с братом Павликом и родителями, проводили в маленькой, уральской деревушке, далеко от многолюдия и городского шума. Они жили в деревянной домишке у бабушки Ионы, дальней родственницы по линии отца, которая была рада любому общению и, конечно, помощи. Соня очень любила ездить в деревню, только там она чувствовали себя свободным человеком. В городе, отец запрещал ей отходить далеко от дома, даже в "походы" Соня, с подругами, ходила на полянку за домом, чтобы мама и папа могли видеть "путешественниц". Постепенно все подруги, устав от таких походов, отправились осваивать "Новые Земли", а Сонечка выходила гулять только с младшим братом, который, честно говоря, не разделял интересов сестры. Все одноклассники встречались, ходили в кино, на танцплощадки, в походы (за пределы ненавистной полянки). Соню уже никто не приглашал, все знали, что это бесполезно. Отец девочки был настолько строг, что одного его взгляда было достаточно, чтобы понять, что приближаться к его дочери ближе чем на пушечный выстрел не имеет смысла.
Михаил Яковлевич очень любил Сонечку. Будучи педагогом он всеми правдами и неправдами пытался защитить ее от негативного влияния улицы, не понимая, что такое отношение к дочери, принесет ей и ему самому много боли и горьких разочарований.
— "Снова в деревне!" — громко воскликнула Сонечка, когда старенький теплоход, раскачиваясь и скрипя словно, не смазанная телега, стал приближаться к старенькой пристани.
— "Не забудьте ничего, хорошо проверьте, дети!" — волновалась Полина Семеновна, за невероятное количество багажа.
— "Мам! Не переживай!" — успокаивала Соня, — "Павлик у нас специалист по незабыванию.
-"Мама! Чего она опять, ну было пару раз, но я тогда младше был, а теперь..." — обижено произнес Павлик. -"Мне уже тринадцать, я уже сформировавшаяся личность!
— "Дети! Помогайте, хватит ссорится!"- пытаясь выглядеть спокойной, произнесла Полина Семеновна. — " Уже причалили, выходим! Павлик! Осторожно, не споткнись!
На берегу уже ждал Степка, местный почтальон и его старенькая лошадь Ганди, с предсказуемо-смешным отчеством, Индировна, которым, наградил ее, Павлик, несколько лет назад...
— Ну, наконец-то! — Прокричал Степка — я уже не чаял… Приехали, Михайло Яковлевич! Я уже третий день вас встречаю, вон, Ганди уже думает, что переехала и...
— Дядя Степа! — улыбаясь вмешался в монолог Степки, Павлик: — Извините, что перебиваю, но мы тоже приехали вместе с папой! Смотрите как я вырос!
— Тю! Удивленно воскликнул Степан, приседая и хлопая громко себя по коленям: — А я-то думаю, кто этот великан?
Дорога в деревню была не близкой. Павлик с восторгом помогал управлять отцу лошадью. Степан уплетал, за обе щеки, квашенную капусту, обещанную ему Полиной Семеновной, которая с умилением наблюдала, как исчезает из банки капуста. Сонечка плела венок из ромашек...
Бабушка Иона души не чаяла в Сонечке. Каждое утро она будила ее ни свет ни заря, чтобы побыть вместе с девочкой, пока все спят. Они вместе доили корову Маньку, кормили весь птичий двор, заполняли все имеющиеся контейнеры колодезной водой… Самым любимым занятием Сони было провожание Маньки на пастбище. Корова считала девочку своей родственницей и слушалась ее беспрекословно. Возвращаться Соня не торопилась, она могла долго наблюдать за рыбаками, ловившими рыбу в стареньких лодках, плести венок или просто гулять по лесу...
Однажды, возвращаясь после очередного провожания, Сонечка встретила Пашку, тракториста, знакомого с детства. Он был на несколько лет старше. Пашка, увидев девочку, потрепал ее по голове и с улыбкой сказал: — " ой, смотрите как воробушек подрос, прямо целый воробей с косичками" — сказал и пошел дальше, по своим делам, а Соня не могла сдвинуться с места, слезы вдруг, непроизвольно покатались по щекам девочки. Ей было трудно дышать, у нее закружилась голова, потемнело в глазах...
Очнувшись Сонечка долго не могла прийти в себя, голова гудела и ей казалось, что она слышит со всех сторон голос Пашки, такой мягкий, неповторимый Голос: -" воробей с косичками"...
Ты что, влюбилась, девка? — спросила бабушка Иона Соню утром, когда та стала насыпать корм для кур в поилку. Не получив ответа она забрала из рук девочки корм причитая: — Ну конечно, прынцев у нас в деревне, каждый второй..."
Через много лет, Соня, мама четырех детей, приехала в деревню. Увидев, случайно, Пашку с трудом его узнала. "Принц" шел ей на встречу неровной походкой. Маленький, коренастый, в грязной рубашке на выпуск, с бутылкой водки… Проходя мимо Сони он буркнул: — "О! Фифа городская! Выпить хочешь?" — и пошел дальше...

Дорога домой

assa — Sun, 02 Jun 2013 09:35:01 GMT

Последний дракон

assa — Sun, 02 Jun 2013 06:47:57 GMT

Дривси был обыкновенным, подрастающим, драконом. Его родители никогда не сомневались в его, истинной, драконьей сущности и гордились единственным чадом, который, оправдывая доверие предков, вел себя как взрослый, сформировавшийся дракон, правда движения его были немного угловаты и полет не такой грациозный и стремительный… Но издалека можно было спокойно спутать его с взрослым чудовищем. Иногда Дривси разминая свои крылья, подлетал близко к поселениям брусов, оседлых племен северной Суруны, и наслаждаться криками ужаса маленьких, бесхвостых, бескрылых существ, боявшихся даже тени "Великого" дракона. Подлетая близко к домам Дри, как любила называть его мама, извергал огонь и быстро взлетал ввысь, испытывая непередаваемое чувство гордости. А когда возвращался домой, во всех красках рассказывал о своих подвигах родителям, которые в сотый раз внимательно слушали его и хвалили.

Однажды, после очередной прогулки, Дривси прилетел домой, полон новых впечатлений, но там его никто не ждал, дом был пуст. Долго ждал он родителей, но они не прилетали… Он остался совсем один! Один! Беспечные мысли исчезли. Беспомощный, голодный, потерянный, Дривси полетел, куда глаза глядят, в глубине души надеясь, что обязательно найдет маму и папу. Все попытки поисков были тщетны. После многочасовых скитаний, Дри, обессиленно спустился на землю возле огромной реки со скалистыми берегами и тут же отключился...

Проснулся он от какого-то шума, хотел пошевелиться, но не смог. Открыв глаза, Дри увидел, что он примотан чем-то к деревянному настилу. Его крылья затекли, а вокруг него бегают маленькие существа, те самые, которых он так любил пугать когда-то… Бескрылые существа выглядели довольными, поднимая конечности вверх, они издавали резкие, гортанные звуки… Дривси снова забылся и в полусне вспомнил старую легенду, рассказанную отцом, о последнем драконе, который должен был выжить после вымирания всех драконов. Придя в себя, он попытался освободиться от пут, но у него совсем не осталось сил. Было уже совсем темно, никого рядом не было, и молодой дракон с ужасом понял, что его оставили умирать, обмотанного крепкими путами… Последний дракон! — с ужасом подумал он. Слезы покатались по его шершавым щекам. Он уже не чувствовал кончика своего хвоста, все мышцы затекли и у него не осталось надежды...

Проснулся он от запаха сочного, лоевого дерева, любимого лакомства драконов, открыл глаза и увидел огромные ветви с лиловыми листьями перед носом. Дривси начал поглощать любимую пищу, уверенный в том, что наконец-то его наши родители, он попробовал пошевелиться, но не смог, прекратил жевать и попытался повернуться, чтобы увидеть что происходит вокруг. Было уже светло, он находился на том же месте, возле реки, и никого вокруг не видел. Было тихо, солнце пряталось за далекими облаками, дул сухой, колючий ветер, обжигая и без того, скукожившуюся кожу молодого дракона.

Просклинтер был обыкновенным мальчиком, из маленького племени Чо-йо. Мальчик рано остался без родителей, а в племени не было принято помогать сиротам. Все премудрости жизни мвльчик познавал сам, никто за него не волновался, не заботился, его терпели в племени, и когда он надолго уходил, никто даже не вспоминал о нем. С раннего детства он мечтал превратиться в дракона, быть сильным и чтобы все его замечали и уважали.

Возвращаясь, после очередной прогулки, домой Просклинтер увидел связанного дракона на берегу реки Латн, поняв, что дракон дышит, решил, первым делом, накормить его. Мальчик знал, что едят драконы, в лесу наломал веток драконьего дерева и побежал изо всех сил к предмету своей мечты, боясь, что тот исчезнет из его жизни. Когда дракон открыл глаза и начал есть, радости мальчика не было предела. Он набрался смелости и предстал перед взором великана. Глаза у дракона стали огромными от удивления, мальчик погладил его по носу, вытащил из пасти застрявшую веточку, и, достав охотничий нож начал освобождать дракона. Долго возился Просклиндер с веревками… Наконец его старания увенчались успехом. Медленно и неуклюже, освобожденный, стал разминать затекшие лапы.

Мальчик с гордостью и радостью наблюдал за движениями великана, потом взял оставшиеся ветви лакомства и стал приближаться к большому существу с протянутыми руками, дракон осторожно взял у мальчика ветки...

Дривси не мог и подумать, что такое маленькое существо может быть таким сообразительным и благородным, он был благодарен бесхвостому за свое освобождение. Нужно было улетать! Неизвестно, что могло его ждать здесь. Он расправил крылья, взлетел, вспоминая непонятное, теплое ощущение, в миг, когда бескрылый проводил своей конечностью по его носу…

Просклинтер не верил своим глазам! Он улетал!!! Мальчик опустился на колени и заплакал, закрыв лицо руками. Вдруг он услышал шуршание крыльев. Он, вернулся!? Мальчик побежал навстречу приближающемуся Дракону.

Дри приземлился на землю, осторожно, приблизился к маленькому существу, и положил перед ним веточку лоевого дерева, развернулся и стремительно взлетел.

Долго мальчик стоял и смотрел ему в след.

Последний дракон медленно удалялся от земли, было ощущение, что он летит к звездам...

Где-то далеко Таня Севастьянова

assa — Sun, 29 Jul 2012 11:23:30 GMT

К чему? Автор Асса

assa — Sun, 15 Jul 2012 22:17:30 GMT

Любовь мою, и боль и гнев
Ты превращаешь в оправданья.
Твоя игра – жестокий блеф,
Стирает в пыль мои старанья.

К чему тогда остатки чувств
Варить на медленном огне? И…
Давать слетать с дрожащих уст
Лавине колких обвинений.

К чему, и так, невзрачным дням
Давать угрюмую окраску.
Не суждено, наверно, нам
Попасть, как в детстве, снова в сказку.

*** автор Максим Стемпор

assa — Fri, 29 Jun 2012 17:07:27 GMT

In vino veritas… В стакане – пустота.

Здесь всё – мираж. За стойкой – шум прибоя…

И мы с тобой, уставшие от боя

За каплю влаги высохшему рту –

Трофеи фраз бросаем Мельпомене,

Как плату за словесную игру.

II.

Вино. Эвтерпа. Лиры эпатаж.

Поэзии эрзац перед глазами.

Эрато в гневе щёлкает зубами.

И только Урании невтерпёж

Нам дать под дых зарвавшейся сверхновой…

Скопленье муз в итоге – только блажь.

III.

Мы пишем ровно столько, сколько лжём.

Мы лжём себе, ища в других подпитку:

Стакан – пустой. Но пустота – лишь пытка,

Одобренная музами. Скрижаль

Словесности – лишь повод для напитка.

И шум прибоя, верно, та же ложь.

IV.

Когда-нибудь ты скажешь: «Смысл – молва!

Татуировка на тщедушном теле»…

Но если так, то неизбежность хмеля –

Всего лишь обречённость божества…

И соловья неистовые трели –

Слова… Слова… Не более... Слова…

Всё та же стойка. Обесточен Зевс.

Эвтерпа дремлет. Бьёт в набат Эрато…

И лжив прибой… А мы с тобой когда-то

Свои носы уткнули в этот хлев.

In vino veritas… И свойство пустоты –

Возможность снова перейти на «ты».

V1.

Прими же в дар, подруга, бытность рифм,

Грёз карусель, уступчивость, терпенье,

Любви избитость, ненависть, сомненья –

Всё то, что живо именем твоим.

Всё то, чему подвержены стихии…

Всё то, чему «Прощай» мы говорим.

"Увы, мой друг! Империя пропахла..."

assa — Sat, 23 Jun 2012 04:38:17 GMT

Увы, мой друг! Империя пропахла
Вонючим готтским потом. Наказание
Нам послано Юпитером. За что?
За жадность? Мерзкий блуд? Самодовольство?
Иль просто для потехи Божества?
Но бога видим мы на поле брани:
Там, в гуще битвы, яростью сверкают
Его глаза. Ты слышишь грозный клич?
Так кто же Бог? Кто покровитель Рима?
Квирин-старик? Победоносный Марс?
Скорее Дис, владыка царства мёртвых.
Но, если так -- то разума лишён я
Не менее, чем Цезарь... Мнемозина
Уже ли с Летой в сговоре? И другом
Являешься ли ты, презренный грек?
Всё зло от греков! Уж не вы ли, греки,
Нам мудрость принесли божеств ничтожных;
Ещё мой дед привёл к себе раба
Из греческих земель! О, Боже правый!
Я отрекаюсь от тебя, мой друг,
Во имя Рима! Вот венец бесславия!
Простишь ли мне измену, сын Зевеса?
Простишь ли дружбу нашу, старый грек?
Как скоро ненависть съедает наше сердце
Перед лицом забвения! Пронзи
Мне сердце; Римский меч в твоей
Руке -- мне избавление от страха!
Пой песню смерти, медленно вонзая
Клинок!.. Лишь так я искуплю
Предательство.

О, Рим бессмертный! О, Великий Рим!
Даруй мне смерть от грека, но не готта!

Мой город

assa — Sat, 23 Jun 2012 04:36:32 GMT

Мой город – дорогой алмаз.
Он инкрустирован бетоном.
Сюда стремилась я не раз
Влекомая церковным звоном

И песней, слышимой едва,
Наполненной глубокой скорбью,
Как скверная летит молва
Скользя злословьем по надгробью.

"Смываю стыд..."

assa — Sun, 27 May 2012 08:07:43 GMT

Смываю стыд вином багрово-красным.
Наверно стыд отчасти та же боль.
Количеством кроваво-терпкой массы
О небо! Заглушить позволь,

На время, на какое-то мгновенье
Сирены крик снаружи! Изнутри
Не заглушить его! В глаза мне не смотри
Мой друг. К чему нравоученья,

Когда одна, средь тысячи листов
Исписанных и скомканных небрежно.
И образов, чей лик и стар и нов,
Которые хранят надежду.

Еще хранят, покуда есть листы,
Свечи огарок и окно открыто…
Сожги листы и обернешься ты
Старухой у разбитого корыта.

Весна

assa — Wed, 18 Apr 2012 17:16:05 GMT

Одарила нас Весна
______________светом и теплом.
Напоила допьяна
______________ солнечным вином.
Превратила лед в нектар
______________вешних ручейков
Отдавая рекам в дар
______________четкость берегов.
Просыпается Земля.
______________Все вокруг цветет!
Облака лазурь беля
______________водят хоровод.
Превращаются в стихи
______________мысли и слова.
Масло! Холст! и мастихин!
______________КрУгом голова!